Борис Клюев: «У меня нет друзей среди актеров»

Эксклюзивный фоторепортаж специального корреспондента KM.RU Игоря Варнавского

---

Борис Клюев в спектакле «Мольер»: Посадите маркиза де Лессака на один месяц в тюрьму, дайте ему туда свечку и колоду карт, пусть рисует на ней крестики и нолики. Затем отправьте его в имение вместе с деньгами. Приведите его в порядок. И еще. В карты больше не садитесь играть, у меня такое впечатление, что в следующий раз вам не повезет.

В Малом театре он — король Людовик, а в кино — генерал ФСБ и сотрудник вражеской разведки. Актер Борис Клюев на себе испытал все прелести т. н. актерского амплуа.

Глава 1. «Была востребованность в моей породе».

Борис: Я — все-таки уже взрослый мужчина. Было время Советского Союза, где моя фактура интеллигентного человека была не востребована абсолютно, она не нужна была; она была отрицательным, смешным персонажем, чудаковатым. Поэтому в то время я играл немцев, эсеров, и это было нормально, потому что немецкая форма мне идет хорошо. Потом, с возрастом, я становился другим, и уже была востребованность в моей породе, т. е. когда нужно было играть королей, дворян, то уже нужен был я. Затем пришли времена перестройки, и пришли другие герои, и уже нужен был лысеющий, милый человек, с умными глазами, который умеет держать паузу. Тогда появились и генералы, и милиция, и генералы ФСБ.

Он говорит об этом совершенно спокойно, воспринимая однобокость режиссеров как данность. Но совсем другое дело, когда речь заходит о театре.

Борис: В театре это совершенно другое, это — огромная палитра. В театре я играю характерные роли. В частности, из текущего репертуара это, безусловно, и водевиль «Таинственный ящик», где я играю де Роше, редактора газеты; это и «На всякого мудреца довольно простоты» Островского, где я играю Крутицкого.

Борис Клюев — ведущий актер Малого театра. Он, как и многие другие, считает себя актером театральным, а кино – это так, чтобы не потеряться в профессии, чтобы помнили, чтобы были деньги.

Борис: Артисты театра (я подчеркиваю, именно театра) — они ведь фанатики. Они могут бесплатно, ночами, репетировать, ночевать – во имя чего?.. Иллюзия, но они в это верят.

Последняя театральная работа — «Мольер» по Булгакову, и Клюев здесь — король.

Фрагмент спектакля «Мольер»:

— Вы находите этого Мольера опасным?
— Ваше величество, это — сатана.
— Ага, значит, вы разделяете мнение отца Варфоломея?
— Да, государь, разделяю. Сир, выслушайте меня. Безоблачное и победоносное царствование ваше ничем не омрачено, и ничем не будет омрачено, пока вы будете любить…
— Кого?
— Бога.
— Я его люблю.
— Нет пределов твоей мощи, государь, и никогда не будет на Земле, пока свет религии почит над твоим государством.
— Люблю религию.

Борис: Людовик? Я стараюсь не повторить. Я посмотрел несколько спектаклей, где и Смоктуновский играл, и… Я стараюсь сделать Людовика совершенно другим — человеком, который не случайно во власти. Он — властный, хитрый, и когда нужно, он спокойно предаст, если это интересует его.

Премьера уже скоро, и репетируют каждый день, и даже на выходных. По пути в гримерку особа царских кровей рассказала нам, как нелегко в театре заполучить корону.

Борис: Как и у каждого артиста, был период, когда меня не занимали. Была чехарда с главными режиссерами: приходили новые люди, приводили своих новых людей. Было, когда я 10 лет ничего не делал, и Иннокентий Михайлович Смоктуновский, в то время ушедший в Художественный театр, от лица Олега Николаевича Ефремова пригласил меня в Художественный театр. Но я три дня подумал и сказал: «Нет», потому что все-таки Малый театр — это мой дом, и это все знают. Туда я прихожу – конечно, есть правила, что приходить всегда лучше в театр, потому что у тебя есть статус, у тебя есть сразу другое положение, но я люблю Малый театр и не изменял ему никогда, и, в общем-то, наверное, точно не изменю. Вот, вначале костюм надо бросить, затем вот – для парика существует такая палочка, чтобы парик сохранялся. Мы его — так вот… Т. е. все это готовится.

Вед: Вы нас вначале не пустили в гримерку – нужно подготовиться вам, вы как-то психологически настраиваетесь?

Борис: Мне нужно было повторить текст, я должен подготовиться, я должен еще раз для себя действенную линию прогнать. Да, я думаю, что я должен подготовиться.

Попасть в Малый театр во все времена было непросто. Но Борису Клюеву повезло: его взяли, можно сказать, сразу из-за парты.

Борис: Мне повезло, потому что на дипломный спектакль пришел Леонид Викторович Варпаховский, в то время — ведущий режиссер Малого театра. Я ему очень понравился, он дважды ходил на дипломные спектакли, затем разговаривал с моими педагогами, и меня приняли, и еще моих товарищей приняли. Но меня приняли в театр, и Варпаховский сразу мне дал роль в спектакле «Так и будет» Константина Симонова, где партнерами были Жаров, Куликов, Неля Корниенко, Шатрова Елена Митрофановна, и мы репетировали. И пришел, вернулся в театр Роман Филиппов из Минска, Зиночка Андреева, и это все было 40 лет тому назад.

Первый год — и сразу роль в спектакле. Актеры недоуменно посматривали друг на друга («Кто такой этот Клюев?»), но полоса везения для актера неожиданно закончилась.

Борис: Началась пертурбация руководства, и Варпаховский вынужден был уйти, пришел Равенских. Я для Равенских был абсолютно чужой человек, и он меня, так сказать, не очень занимал, в театре бывает так; и даже приходилось довольно долго быть без работы.

«Невостребованность» – наверное, самое страшное для актера слово. Сколько актерских судеб на этом ломалось…

Борис: Я — сильный человек, я никогда не поддаюсь унынию и панике; я всегда знаю, что я из любой ситуации могу выйти.

На помощь актеру пришел кинематограф.

Борис: Фильм «Земля до востребования», где я играл роль испанского фашиста, летчика.

Фрагмент из фильма «Земля до востребования»:

— Слышали? Один красный заблудился и сел вчера к нам, под Сигарией.
— Ну и что?
— Разрубили его на куски, запечатали в ящик, привязали к парашюту и сбросили с письмом: «Подарок командующему воздушными силами. Такая же участь ждет его и всех красных». Представляю, как они «обрадовались» этому подарку!
— А если бы ты сыграл в такой ящик?

Борис: Картина была довольно яркая, мне очень шла эта форма, и Стриженов играл главную роль, и все это было очень прилично. Я был убежден, что когда фильм выйдет, то на меня обрушится слава, меня начнут приглашать, но… ни одного звонка. Друзья посмотрели и сказали: «Очень хорошо!» И все, и — ничего. И года три вообще не было ничего. Потом вдруг раздался звонок, срочно приехал второй режиссер из Минска Юрий Рыбченок (знаменитый второй режиссер был на Белорусской киностудии), который сказал: «Нужно срочно после спектакля выезжать в Питер, завтра — съемка». Фильм «Крушение империи», Шульгин, министр Временного правительства. Эту роль должен был играть Валя Гафт, но его Ефремов не отпустил, и вот — его величество случай. И я сел в поезд, приехал в Питер и сразу вышел на площадку.

Это была первая большая работа в кино. Съемки проходили в Белоруссии. На следующий год снова последовало приглашение, и снова в Белоруссию, на фильм «Рудобельская республика».

Борис: «Мосфильм» и студия Горького довольно долго ко мне присматривались, долго-долго. Но потом потихонечку, понемножечку какие-то маленькие ролюшки я играл, играл, и так как-то оно и пошло…

И таких маленьких «ролюшек» у Бориса Клюева — более 60. Он сыграл Рошфора в «Трех мушкетерах», Вагнера в «Жизни Берлиоза». Знаковой в творческой биографии актера стала роль агента ЦРУ Дубова в «ТАСС уполномочен заявить». Мало кто знает, но Клюева даже утверждали на роль Шерлока Холмса.

Борис: Получилось так, что исполнитель главной роли, Василий Ливанов, оказался не в форме, и все встало. И тогда вызвали меня. Виталий Соломин сказал: «Вызовите Клюева, он — один в один просто Шерлок Холмс», по классической фотографии его. Меня вызвали, а я в это время снимался в каком-то боевике, такой накачанный был, на мне трещал весь сюртук. Масленников мне говорит: «Похудеешь?» Я говорю: «В три дня, проблем нет». И уже все шло к тому, что я должен был играть Шерлока Холмса, но в это время Васе сказали о том, что «приехал Клюев и будет играть твою роль», и Вася тут же завязал со всеми своими недостатками и явился на съемочную площадку.

Вообще в кинокарьере Бориса Владимировича это — не единичный случай. Когда нужно было кого-нибудь заменить и срочно ввести в роль, режиссеры вспоминали о Борисе Клюеве, а также вовсю использовали его фактуру, т. н. «породу». Борису Клюеву удивительно хорошо шла военная форма, и это обстоятельство подарило зрителю разведчиков, военных, милиционеров в его исполнении. Острохарактерных ролей в кино было немного.

Борис: Я доволен, я сыграл в «Гении» острохарактерную роль, где я играл представителя сексуальных меньшинств.

Фрагмент из фильма «Гений»:

— Я не понимаю, что происходит. Действительно, у меня был гость в номере. Это что, возбраняется? И почему меня арестовали?!
— Да нет же, никто вас не арестовывал.
— Вас пригласили для доверительной беседы, кстати, в ваших же интересах.
— Все равно, это — чистейший произвол! Я буду жаловаться!

Борис: Единственная киношная премия, которая у меня есть,— на кинофестивале мне вручили «Приз зрительских симпатий» именно за эту роль, роль второго плана, и за фильмы «Гений» и «Как живете, караси?» Т. е. я это все пробовал, но, понимаете, это же ведь тоже очень важная вещь. У каждого человека есть свое амплуа, и он востребован именно в этом. Мало кто запоминал эти роли, а больше запоминались какие-то отрицательные персонажи, которых я играл.

Но Клюев на режиссеров не жалуется. Он считает себя удачливым и вполне состоявшимся в профессии.

Борис: Я — счастливый человек, потому что я выполняю свою любимую работу, и мне еще за это деньги платят. Это — большое дело. Есть много людей, которые получают деньги и очень не любят свою профессию.

Глава 2. Почему театр?

Борис Клюев родился и вырос в Москве. Обычное московское детство, дворовые игры и лето в деревне у бабушки.

Борис: Самое яркое воспоминание – это, конечно, у бабушки в Голицыно, в 45 км от Москвы, где была вольница, где я мог бегать по огромному огороду, купаться в реке, в Голицынских прудах, рядом лес был, футбол… Это — самые яркие впечатления, потому что Москва — это несколько иное, за все приходилось отвечать.

Отец Бориса Клюева был актером. Он рано ушел из жизни, и воспитанием сына занималась мама.

Борис: Мама тоже все время старалась, чтобы я ходил на все концерты, в театр, на выставки. Для нее был один критерий, очень важный, она всегда говорила: «Это красиво».

Актерствовать Борис Клюев начал еще со школы, играя в местном драмкружке.

Борис: Впервые я сыграл классе в 5-м Бабу-Ягу, это был кукольный спектакль, а затем к нам в школу пришла Клавдия Михайловна Половикова, мать Валентины Серовой. Они жили прямо рядом с нами, и дочка Валентины Серовой, внучка Клавдии Михайловны, училась в нашей школе. И она пришла, и в 6-м классе был поставлен спектакль чешского автора «Чертова мельница», где я сыграл черта первого разряда Люциуса. Вот с этого все и началось.

Выбор был сделан. Борис Клюев записывается в театральную студию при Доме журналиста и готовится к поступлению в театральные вузы.

Борис: Я, в общем, довольно лихо поступил, все было нормально. Причем я поступал, как и все поступают: я сначала поступал во МХАТ, потом — в Щукинское. Мне очень хотелось попасть в Щукинское училище: оно в то время было очень модным, и в то время на этом курсе, куда я поступал, были Женя Стеблов, Марианна Вертинская, Инна Гулая, Боря Хмельницкий. Мы все поступали вместе. Но вначале я поступал во МХАТ к Кареву, и Карев меня брал, но я предпочел Щукинское училище, вахтанговскую школу. Я прошел, все экзамены сдал, но потом нас, четырех мальчиков, вызвал Захава к себе и сказал: «Через год вы уйдете в армию. Мы вас защитить не сможем; мы вам предлагаем сейчас уйти в армию, а затем приходите и поступите, мы вас примем без экзаменов».

Это известие стало шоком для Бориса Клюева. Он бросился во МХАТ, но набор был уже закончен. Актеру все же удалось в тот год поступить в Щепкинское училище, но в армию идти все равно пришлось. Через год Борис Клюев оказался в Смоленской области на съемках картины «Война и мир», правда, не как актер, а как рядовой.

Борис: Забавная, кстати, история. Потому что в это время Бондарчук снимал «Войну и мир», и я пробовался там на несколько ролей французских офицеров и даже французского мальчика-барабанщика. И так получилось, что как-то нас очень быстро всех забрали, москвичей, в июле, и мы все попали в Дорогобуж, на съемки картины «Война и мир» Бондарчука. И, я помню, очень смешно было, когда второй режиссер там сидел, и когда он меня увидел в этой солдатской робе. Вначале он меня не узнал, а когда я подошел, он говорит: «Что ты здесь делаешь?!»; я говорю: «Меня в армию забрали».

Глава 3. «Человек должен работать везде».

Сегодня Борис Клюев — на редкость востребованный актер. Его занятости можно только позавидовать. Но если в театре это — Булгаков и Толстой, то в кино — в основном сериалы.

Борис: Почему же нет? Это — моя профессия. Если было бы что-то другое, если бы было право выбора — конечно, я бы снялся у Никиты Михалкова, безусловно. Но Никита Михалков меня не приглашает, снимает он редко, а сериалы идут, а мне надо жить, я — профессионал. И причем, более того, я хочу не просто жить, а жить достойно.

В отличие от многих коллег-актеров, Борис Клюев не гнушается сериальной работой. Это — его актерская позиция.

Борис: Я считаю, что человек должен везде работать, и это есть не что иное, как моя работа. Это не значит, что я за это буду драться, рваться, но это — моя работа. Если у меня есть что-то другое, то я не буду.

Если народный артист России, играющий на старейшей московской сцене, вынужден сниматься в сериалах, то это — не его проблема, а тех, кто это кино делает, считает актер.

Борис: Мне приходилось несколько раз сниматься у людей, которые просто никакого отношения к профессии не имеют. Я — профессионал, я сыграю то, что мне скажут, но я-то про себя вижу и понимаю, что человек просто ничего не понимает, но ему сделали подарок — мама или папа дали деньги на фильм. Я думаю, что должно еще, к сожалению, пройти несколько лет, прежде чем что-то появится. Дело все в том, что сейчас снимают не те люди, которые талантливые и имеют право снимать, а снимают те люди, которые умеют доставать деньги.

Конечно, как и любой большой актер, он мечтает о большой драматической роли.

Борис: Я уже мог бы сыграть в кино что-то очень серьезное, очень глубокое; у меня уже накопилось мастерство, накопилась техника, но пока нет этих предложений.

Глава 4. О личном.

О личной жизни Борис Клюев говорить не любит. Все, что мы узнали,— так это то, что свободное время актер проводит на даче, где у него две собаки и целая плантация роз.

Борис: У меня черный терьер, большая, элитная собака, ее бабушка была чемпионом мира; у нее кличка Принц. А вторая — дворняжка, Чара, и они составляют дачный дуэт. Несмотря на то, что я очень люблю собак, и они будут ходить и гулять, но в Москве, в центре, этого практически сделать уже нельзя, нет условий. И я когда вижу собак, которые идут по асфальту, я, конечно, понимаю, что это очень тяжело. А там для них вольница, они гуляют. Единственное — что они, конечно, скучают по мне, но это тоже все очень забавно, они меня встречают.

Розы – еще одна страсть. О «царском цветке» Борис рассказывает с удовольствием и с гордостью.

Борис: Когда мы снимали «Моонзунд» (Саша Муратов снимал эту картину), мы в Лиепаю приехали и побежали покупать сувениры. Олег Меньшиков поехал, стал покупать какие-то фляжки, такие, с завинчивающимся горлышком, а я побежал розы покупать, и когда мы летели обратно, у меня — корзина и в ней — горшочки с розами, потому что я только с этим ехал. Больше у меня ничего не было, ни сувениров, ничего.

Несмотря на тихое дачное счастье, Борис Клюев считает себя человеком компанейским. Но вот друзей в актерской среде, как ни странно, не нажил.

Борис: Это все очень неискренне. У меня есть друзья, в основном это мои школьные товарищи, с которыми я чувствую себя очень комфортно: мы выпиваем, разговариваем и прекрасно себя чувствуем. А природа актерская все-таки такова, что она требует чуть-чуть вперед выдвинуться и взять внимание на себя.

Сам же он сторонится актерских тусовок и светской жизни, предпочитая вниманию прессы внимание своих студентов – Борис Клюев уже много лет преподает в Щукинском училище.

Борис: Сейчас я даже жалею о том, что я мало времени уделяю своим студентам, которые с нетерпением ждут, когда же я появляюсь. Я очень люблю преподавание, я очень люблю нашу школу, я очень люблю всех своих выпускников, потому что в каждом есть частичка меня. Если когда-нибудь я буду совсем старый и немощный, я буду преподавать.

Вед: Актерская школа… Допустим, те молодые актеры, которые сейчас и которые формировались раньше,— есть какое-то отличие?

Борис: Нет, никакого отличия нет. Школа тем и хороша, что это – школа. И какой бы ты ни пришел, и какое бы время ни было, время дефицита, как было у нас, или жвачки и кока-колы, как сейчас, и молодые люди думают, что это было всегда… Они — разные, но школа — одна. Они приходят и получают ту же школу, которую мы получили. Я, вообще, честно сказать, консерватор и ревностный хранитель традиций. Я очень люблю традиции Щепкинской реалистической школы, традиции Малого театра; вы знаете, они мне нравятся.

Эпилог.

Но пока что в его графике нет ни одной свободной минуты. Даже интервью нашей программе Борис Клюев дал в перерыве между спектаклем и съемкой. Наверное, это и есть настоящее актерское счастье.

Борис: Я еще не выработал свой ресурс артиста. У меня еще есть тщеславие, есть желание работать и что-то делать.