Борис Химичев: «Сохранить брак с Татьяной Дорониной мне помешала ревность»

 

Эксклюзивный фоторепортаж специального корреспондента KM.RU Геннадия Гахова

---

 

Пролог.

Химичев: Мне хочется быть вам интересным, мне очень хочется быть хотя бы любопытным нашему зрителю, а это, наверное, не всегда удается, поэтому что тут удивляться, я и сейчас стесняюсь.

История судьбы Бориса Химичева — это осуществление мечты мальчика-провинциала приехать в столицу и покорить ее. Сегодня, когда актер выходит на сцену, Москва ему рукоплещет, но мало кто знает, что за овациями и признанием лежит тяжелый путь уставшего душой человека.

 

Глава 1. Детство в глубинке.

Химичев: Знаете, мне не нравится слово «провинция». Не нравится потому, что оно у нас приобрело классический смысл. Все почему-то считают, что самая хорошая и самая прекрасная жизнь в Москве. И, собственно, так оно и получается. Поэтому, давайте, точно определим мое место рождения. Это на Украине, или в Украине, как сейчас принято говорить — это Хмельницкая область, Михайловский район, село Баламутьевка. У меня было сиротское детство. Мама очень рано умерла. Отец работал председателем колхоза, все время на коне по полям, по звеньевым. Я работал в колхозе на посильных моментах, которые подчинялись подростку, и, конечно, мечтал о какой-то немыслимой жизни, что где-то там…

Сегодня, глядя на стройного подтянутого актера, сложно представить, что в детстве он был слабым и нездоровым ребенком.

Химичев: Так сложилась моя судьба, что я рос весьма болезненным мальчиком. Пацаны меня били, кому только не лень. Вы знаете, прекрасно, что дети — это взрослеющие воробьи, и они, конечно, слабого клюют. Вот меня клевали. Я помню, что я мечтал где-то там далеко-далеко — знаете, для маленького пацана пройти 5–6 км — это большое расстояние — и там, в болоте, со времен войны был заброшенный танк. Я мечтал, что я доберусь до этого танка, залезу в него, заведу, вернусь в деревню и всех обидчиков накажу. Каково же было мое разочарование, когда я до этого танка добрался, а это был только остов. Все, что можно было в нем отвинтить, — отвинтили, все, что можно было с него снять, — сняли. Так что мои обидчики детские остались ненаказанными, к сожалению.

В те годы мальчик много мечтал. Он знал, что не хуже остальных, и, придет время, и он обязательно им это докажет. Засыпая, он представлял себе другую жизнь, счастливую, где его любят, ценят и уважают.

Химичев: Мне всегда казалось, что где-то там далеко, что называется, за горизонтом, жизнь лучше, веселее, но вы знаете закон горизонта: к нему приближаешься, а он отдаляется. Поэтому все последующие какие-то события в моей жизни были связаны с этим разочарованием. Горизонт все время отодвигался, а я все время бежал в его сторону.

 

Глава 2. Москва.

Химичев: Существует такое, уже укоренившееся мнение, что все, кто приехал в Москву, он приехал в Москву для того, чтобы покорять столицу. Наверное, я не исключение.

До приезда в Москву Борис Химичев учился во Львовском политехническом институте и Киевском университете на радиофизическом факультете. Об актерской карьере студент не помышлял.

Химичев: Вероятно, желание стать актером рождалось у меня на подсознательном уровне. Вероятно, тот момент, что я был лишен многих радостей, многих каких-то впечатлений… Ведь очень важно для ребенка, в какой атмосфере он живет, в какой семье, с кем он видится, с кем он общается.

В Киевском университете жизнь бурно кипела — журналисты, филологи… Химичев старался быть рядом с энергичными и начитанными ребятами. Но на студенческих посиделках он предпочитал внимательно слушать и скромно молчать.

Химичев: Я смотрел дипломные спектакли, мне казалось, что это очень лихо, очень легко, очень приятно во всех отношениях. Наверное, это все как-то так сложилось, что привело меня к тому, что во мне возникло какое-то желание и стремление попробовать себя в этом, и я приехал в Москву.

Подобно многим артистам, Борис Петрович поступал во все учебные театральные заведения — авось где-нибудь примут. Его брали везде, но он выбрал Школу-студию МХАТ, курс Павла Массальского.

Химичев: Курс мне дался с огромным трудом, потому что многих вещей я еще не ощущал и не понимал, и мне кажется, что мало надежды на театральный институт. Театральный институт дает возможность приобщения, дает возможность выслушать своих педагогов, но это та профессия, с моей точки зрения, которая очень лежит глубоко на дне души, и каждому человеку, желающему проверить себя на сцене, наверное, это дно в себе надо нащупать и обнаружить. Существовал институт, общежитие — родных нет, родственников нет, друзьями тоже не обзавелся, плюс необходимость чисто бытовая и житейская работать по ночам.

Троллейбусное сообщение в Москве открылось в начале 30-х годов и стало постепенно замещать трамвайное. В 60-70-е годы линии были проложены по основным магистралям города. В непосредственной близости от Садового кольца находился 4-й троллейбусный парк. Здесь по ночам студент Химичев подрабатывал слесарем.

Химичев: Студенческий период московский по ночам у меня проходил в этом парке. Я подрабатывал, я работал по ночам. Вспоминаю этот период с радостью и восхищением. Я молод, у меня все впереди. Я здоров, почему я не могу поработать ночью?

Московская жизнь давалась Борису Химичеву нелегко — патриархальное воспитание, деревенское детство. Поэтому необщительному и вечно хмурому, ему было сложно поддерживать отношения с другими студентами, и он держался особняком.

Химичев: Я действительно достаточно замкнутый человек. А второе — понимаете, приехать — Москва, МХАТ, школы-студии, педагоги со всеми званиями, регалиями... Конечно, это немножечко меня подавляло.

 

Глава 3. Театр.

1964-й год, курс Павла Масальского, оканчивает Школу-студию. Перед студентами встает вопрос, в какой театр пойти играть. Многие выбирают Театр им. Маяковского.

Химичев: Мы показывались всем курсом, и я не хочу подчеркнуть тот момент, что со всего курса Николай Павлович Охлопков, Царство ему Небесное, пригласил одного меня в театр. Я хочу подчеркнуть, как это было сделано.

Актер и режиссер Николай Павлович Охлопков с 1943 года был художественным руководителем Московского театра Революции (ныне это Театр им. Маяковского). Однажды ему предложили стать заместителем министра культуры. Для него это было довольно неожиданно, но он сказал: «А что! Я и королей играл!».

Химичев: Мы все волновались, мы показывали все свои отрывки, все свои возможности. В конце концов, он всех поблагодарил, всех похвалил, рассказал, почему он не берет. Одной студентке он говорил: «Деточка, ты замечательно играла, но в моем театре эти роли играет Светлана Немоляева». А кому-то он говорил: «Это прекрасный отрывок из «Гамлета». Замечательно, но у меня в театре Гамлета играет Эдуард Марцевич». И мы, как бы даже и не огорченные, встали со всеми своими пожитками и с ощущением того, что все-таки нас похвалили, и стали собираться. И совершенно незаметно для других Сергей Леонидович Морской — это был управляющий труппой – как-то так, коснулся моей руки и сказал: «Зайди завтра». Сразу мне были поручены ответственные роли, правда, я вводился в существующие спектакли. Я играл Бориса в «Грозе», Ясона в «Медее», Горацио в «Гамлете», так что, первые какие-то шаги у меня были и насыщенные, и я чувствовал какую-то такую, творческую и моральную поддержку руководителя театра.

Поработать с гением театра Химичеву удалось только четыре года. В 1967 году Николай Охлопков уходит из жизни и в качестве главного режиссера в театр приглашают Андрея Гончарова.

Химичев: Я как раз не совсем и не сразу попал в зону внимания Андрея Александровича Гончарова. Андрей Александрович Гончаров сразу пригласил в театр Армена Борисовича Джигарханяна, Владимира Самойлова, Виктора Павлова, Евгения Леонова. Да и пошла поросль, которая нынче гремит если не на всю Россию, то, во всяком случае, на всю Москву: это Игорь Костолевский, Михаил Филиппов.

Тогда вместе со всеми в театр приходит популярная актриса Татьяна Доронина. С этого момента начинается новый период в жизни Бориса Химичева. Он влюблен, снимается в кино и смотрит на мир с широко открытыми глазами.

Химичев: У каждого из нас был какой-то период, когда мы искали кино и кино нас искало. Был период так называемой встречи с творческой группой, она заканчивалась фотопробой, потом кто-то на этот пасьянс смотрел, и, собственно говоря, и я этого не избежал. 4–5 лет работы в театре не давали мне никаких шансов встречи с кинематографом, а потом пошло-поехало.

 

Глава 4. Кино.

Химичев: Я, например, очень люблю сниматься, и не только потому, что это основа моей профессии. Просто ощущение чисто психологическое — вы знаете, когда на площадке звучит команда «Мотор!», для меня это как для дрессированной собаки команда «Фас!». Атмосфера на съемках была поразительная, уважительная, трепетная, терпеливая. Какая-то влюбленность и в атмосферу съемок, и в атмосферу отношений, и в саму литературу, в первоисточник. На мне развивался огромный красный плащ, и я думал, что сейчас вот так, все вспыхнет, и все пойдет-пойдет-пойдет.

До 1991 года кинотеатр «Дом Ханжонкова» назывался «Москва» и был самой популярной премьерной площадкой. Считалось — если здесь зритель высоко оценит картину, то ее ждет большой успех. В 1968 году в кинозале «Москвы» состоялась премьера фильма «Снегурочка» режиссера Павла Кадочникова. После окончания сеанса аплодисменты не смолкали 15 минут.

Химичев: Я удивительно — на редкость — всегда чувствую себя спокойно на съемочной площадке, у меня муки начинаются потом. Потом, когда я прихожу домой, я начинаю анализировать прошедшую сцену, я начинаю приходить к мысли, что это не совсем так, это не получилось.

В фильмографии актера около ста ролей. Среди них священники, рецидивисты, дворяне и полковники. Так получилось, что из-за природной фактуры режиссеры в основном приглашали Химичева на костюмные роли — кольчуги и сталинские френчи сидели на нем как влитые.

Химичев: Меня очень гнетет и волнует… Мне бы очень хотелось быть, что называется, универсальным артистом. Я хотел бы петь, танцевать, не знаю, играть на всех инструментах, но, наверное, либо этого не дано, либо, просто-напросто, нельзя объять необъятное. Я не думаю, что это результат такого всеобъемлющего моего таланта или каких-то моих невероятных возможностей. Это судьба.

 

Глава 5. 1982-й год.

1982 год стал поворотным в жизни Бориса Химичева — актер покидает стены Театра Маяковского. В этом же году Химичева принимают в труппу Театра имени Моссовета, где он служит и по сей день.

Химичев: Театр в свое время ставил пьесу Островского «На бойком месте», и мне очень нравился этот спектакль. Я вообще выскажу весьма оригинальную мысль: я очень люблю русскую классику. И участвовать в пьесе Островского – это дорогого стоит. Сама пьеса, сама драматургия подымает артиста, дает ему возможность почувствовать себя актером.

В это же время семейная жизнь с Татьяной Дорониной начинает безнадежно рушиться — скандалы по самым незначительным поводам, ревность. Доронина была популярней Химичева, а с ролью второго плана он смириться не мог. Хотя об этом Борис Петрович вспоминать не любит.

Химичев: Я хочу искренне признаться... То, чего я не захочу сказать, я не скажу, я скрою, это мое. Есть какая-то зона, с которой хочется поделиться, а есть моменты у каждого человека, а у меня тем более, которые я не хочу открывать или не время. Конечно, женщина в судьбе мужчины играет реальную, и решающую, и определяющую роль, но это только в том случае, если эти люди являют собой пару. Пара – это двое, а двое — это уже два. А во всех остальных случаях, конечно, это приведет только к разрыву. Есть моменты, которые надо в жизни забывать — было, отрезано, пройдено.

 

Глава 6. Женщины.

Химичев: Так же с детства нужно воспитывать отношения к женщине. Так же с детства надо воспитывать в человеке стремление к тому, что есть семья. Если это касается мальчика — что у него будет жена, у девочки будет муж. Этого мы, к сожалению, не наблюдаем, и, вероятно, я такой же результат такого же воспитания, которое складывалось из моего общения, из моего окружения. Поэтому, наверное, и происходили мои какие-то ошибки, которые приводили к каким-то разрывам. Единственное, чему я радуюсь,— это то, что мои бывшие жены мне о себе не напоминают, а раз они мне не напоминают, то, мне кажется, у меня этих ошибок не было. Я брякнул, что есть вещи, которые надо забывать, и я приведу такой пример. Мне не очень симпатично, когда говорят: вы знаете, мы с женой расстались, но у нас хорошие отношения. Я допускаю сохранение каких-то отношений, когда это связано с тем, что, допустим, в семье остались дети и надо находить какой-то очень человеческий, грамотный компромисс дальнейшего существования. А когда так нажимать на это, что сохранились хорошие отношения, мне хочется улыбнуться и сказать: а почему же вы расстались?

Шестой брак с Галиной Сизовой оказался самым длительным – почти 20 лет. Они познакомились в тот момент, когда Химичев окончательно решил, что семейная жизнь не для него.

Сизова: Он не входит в подъезд, но ждет, когда я выхожу. И так один день, второй день, третий. А мама говорит «что же стоит этот человек, хороший артист, стоит под дверью?» Мама его пустила в дом.

Актер не растерялся и сделал предложение. Через несколько дней они венчались в церкви.

Сизова: Священник говорит: все будет хорошо. А потом ко мне тоже: все будет хорошо. Священник сказал: да будет так, что женщина стоит, а этот на коленях. Так должно быть. И я все время ему говорю: Боря, не забывайся.

Химичев: Я счастлив этим браком, мне комфортно, уютно, приятно. Мне приятно, что моя супруга организовала тот необходимый мне семейный уют и быт, к которому я стремился, что называется, всю жизнь. Я 12 лет провел в свое время по общежитиям, я знаю, что такое жизнь в общежитии, я знаю, что такое жизнь на чердаке. В Театре Маяковского я фактически какое-то время, до получения каких-то метров, оборудовал себе бунгало на верхних служебных помещениях театра.

Около 10 лет назад в этой семье случилась драма — Борис Петрович тяжело заболел и находился при смерти. Галина узнала об этом, когда находилась за границей с первыми лицами государства, тогда она работала правительственным гидом. До сих пор она вспоминает о случившемся с дрожью в голосе.

Сизова: Я прямо, знаете, у них на ногах встала и говорю: «Отпустите меня». Они говорят: «Ну а как же мы-то сами? Мы только с тобой». Я говорю: «Ну, я не знаю. Он не вышел на спектакль, никто его не видел, и все прочее, и я чувствую, что что-то случилось». Они говорят: «Разворачивайте самолет». Вот, они что сделали, какие хорошие молодые… Знаете, я никогда не забываю.

Тогда врачи сказали: еще час, и его бы не спасли. Вскоре Химичев пошел на поправку, но о карьере в кино можно было забыть. Кто будет снимать актера, с которым так неожиданно случаются приступы? Тогда Сизова закладывает квартиру, нанимает сценариста и режиссера, которые специально для него пишут роль и ставят картину «Князь Юрий Долгорукий».

Сизова: Денег не давали, и мне не хватало, и я ставила квартиру, что сделаю картину и отдам деньги. Когда приехал мой бывший муж, он кричал, и дочка говорила: «Мама, ты с ума сошла». Я говорю: «Нет, я дала присягу — Борис Петрович вышел, и я сделаю кино».

Химичев: Да, вы знаете, эта картина во многом случилась благодаря усилиям моей супруги, которая взвалила на себя ношу продюсерства. Для драматического актера слово «драма» – это как майонез к хорошему салату, понимаете. В дипломе у нас написано: «Актер драмы и кино», вот поэтому драма мне нравится. Жизнь удивительно построена — никто не знает, что будет завтра. Обратили внимание? Это тайна за семью печатями. Мы можем ходить к гадалкам, мы можем ходить к ворожеям, мы можем читать гороскопы — все что угодно — мы можем добраться до Нострадамуса. Но человек не знает, что будет с ним завтра. Ссылаясь на прошлый опыт, мы начинаем очень многие поступки оправдывать, находить им какое-то логическое завершение, но мне кажется, что это все заблуждение. Но, как было бы скучно жить, если бы мы знали, что будет завтра.

 

Эпилог.

Шесть женщин, два театра и одна смерть — у этого актера было все. Он покорил Москву и миллионы зрительских сердец. Борис Химичев – человек с нерушимой волей, но ранимой душой. Быть может, именно поэтому его судьба так близка простым людям.

КМ ТВ: Оглядываясь назад, на жизнь – есть ли что-то такое, о чем вы, может быть, жалеете, что не сделали?

Химичев: Столько – что лучше бы вы меня об этом не спрашивали. Конечно, есть, и, наверное, к счастью, еще будет.