Виталий Иванов: «Зачем переименовывать президента в главу республики?»

23.08.2010, 14:00

В эфире КМ ТВ, программа «Конференция» и я, ее ведущий, Дионис Каптарь.

Не так давно лидер Чечни, президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров, инициировал переименование своей должности. Он считает, что президент в стране должен быть один и соответственно, лидером республики должен быть руководитель, но никак не президент. Возможно, этому примеру последуют и другие руководители субъектов федерации, и это будет, скажем так, новое поветрие в нашей политической жизни. Было время, когда, наоборот, во время парада суверенитетов все старались или многие старались, лидеры субъектов федерации, называться президентами. Сейчас, видимо, маятник качнулся в другую сторону. О политической подоплеке этого явления мы сегодня поговорим с Виталием Вячеславовичем Ивановым, это директор института политики и государственного права, член Общественной палаты. Здравствуйте, господин Иванов.

Здравствуйте.

Как вы, согласны с такой оценкой, что маятник общественных настроений, политических настроений, качнулся в другую сторону относительно 90-х, и то, что мы видим, это последние такие изживания последних остатков парада суверенитетов?

Я согласен с тем, что маятник качнулся, только я бы сказал, что качнулся он достаточно давно, отнюдь не сейчас. Я согласен, что происходит медленное, но неуклонное изживание политических последствий парада суверенитетов, но относительно переименования президентских должностей я хотел бы заметить, что Рамзан Ахматович здесь далеко не первый. Собственно, сам процесс переименования, он начался еще, если не ошибаюсь, в 2001-м году, когда президентскую должность переименовали в Тыве. Было переименование в Калмыкии, в Северной Осетии, тогда Теймураз Мансуров прямо говорил, что в России должен остаться только один президент, он так считает, и именно эту логику он озвучивал в республиканском парламенте.

Но именно сейчас такой вот, широкий резонанс.

Сейчас здесь два нюанса. Во-первых, эту инициативу высказал Рамзан Кадыров – фигура, скажем так, достаточно резонансная. С другой стороны, этот процесс недвусмысленно явно поддержан Кремлем, потому что совершенно очевидно, что в унисон несколько президентов не высказались бы, если бы они не знали, что данная инициатива не просто частное мнение отдельно взятого коллеги, а вполне совпало…

Инициировано Кремлем.

Инициированное, согласованное в данном случае — неважно. Важно, что это поддержано, важно, что это будет компания. То есть, если в прежние годы речь шла о точечных инициативах, в одном субъекте поменяли, в другом; здесь будет компания, будет серия. Это уже очевидно.

Скажите, на ваш взгляд, с чем связана эта серия? Почему именно сейчас эта тема стала так будироваться?

Я не думаю, что здесь был какой-то, знаете, специальный повод, что-то сдвинуло сознание у людей и всё, с завтрашнего дня начинаем отменять, начинаем менять президентские наименования. Я думаю, что эта мысль, она у многих в головах вертелась, крутилась. Кстати, я хочу напомнить, что еще вначале года, когда был Госсовет по политической реформе и разные партии, разные политики высказывали всевозможные инициативы по поводу того, как бы нам еще нашу политическую систему улучшить, в том числе, в региональном разрезе…

Улучшить до невозможности.

…Тогда уже «единороссы», в частности, Грызлов, высказывались о том, что нужно вообще унифицировать наименования глав субъектов федерации. И кстати, он говорил еще об унификации наименований Парламента. Так что эта идея, она давно уже жила, давно уже ждала, когда ее, наконец, подхватят. Я не берусь гадать, почему именно сейчас ее схватили и понесли, повторяю, не думаю, что здесь был какой-то серьезный специальный повод, это просто ситуация дозрела, пришло время. Вот так бы я сказал.

Наверное, слава Богу. Как вы оцениваете вообще этот процесс? Все-таки это положительно или как некоторые говорят, это сворачивание федерализма?

К сворачиванию федерализма это не имеет никакого отношения. Если считать федерализмом региональные вольности, то в этом случае федерализм у нас свернут давным-давно, от переименования должностей в республиках ему не жарко и не холодно. Что касается, собственно, логики, почему это нужно сделать. Тут логика, если угодно, политико-психологическая. Понимаете, слово «президент» в русском языке, я не беру сейчас другие языки, имеет устойчивую ассоциацию с государством, то есть президент, это глава государства. С другой стороны, республики российскими государствами по факту не являются, они составные части, субъекты РФ. Когда среднестатистический российский телезритель или радиослушатель, или интернет-пользователь (кто бы то ни было) сталкивается с формулировкой «сегодня президент России встретился с президентом (условно говоря) Татарстана», у него начинает возникать в голове некое противоречие: как же так – с одной стороны Татарстан вроде российская республика, с другой стороны там какой-то президент.

Как будто бы получается – равнозначные субъекты встретились.

И такого рода формулировки, они подогревают тему, которая, в общем-то, с одной стороны, нравится республиканским националистам-экстремистам, а с другой стороны нравится некоторым, скажем так, российским квази-патриотам, квази-националистам. Тема состоит в том, что российские республики, это не совсем Россия или даже вообще не Россия, что есть отдельно Дагестан, отдельно Татарстан, отдельно Чечня, отдельно Ингушетия и отдельно Якутия и т. д., а Россия, это что-то другое. Россия – она из краев, областей, Москвы, Петербурга и т. д., а республики — это что-то отдельное. Это, на мой взгляд, очень неправильная и вредная мысль, и если за счет этого переименования удастся частично из-под нее выбить символическую плоскость, символические поводы, то это будет хорошо.

23.08.2010, 14:06 

Если пройтись по терминологии, тогда нужно, наверное, как раз я это и хочу у вас узнать, нужно или нет пересматривать такое понятие, как договора между субъектами федерации.

Они давно пересмотрены.

Я имею в виду  термин – «договор о разграничении полномочий».

На сегодняшний день действует только один договор с Татарстаном, он переписан, и он абсолютно пустой. Это сугубо символ, его подписали в свое время в рамках празднования 70-летия Шаймиева. Просто сделали ему такой подарок, чтобы для него этот договор был одним из важнейших моральных достижений его президентства, одной из важнейших политических побед и решили, что раз уж он так любит этот договор, то давайте с ним подпишем, неважно, что там будет подписано, и там ничего толком не записано, но вот договор ему оставили. Тот договор, который в 1994-м году он подписывал, этого договора уже нет и на сегодняшний момент, я повторяю, ни один договор с субъектами федерации, которые подписывали в 90-е годы, не действует.

Это было, как раз сделано в рамках укрепления властной вертикали?

Это еще вначале нулевых делали.

Это, наверное, очень положительный момент, ведь региональный сепаратизм дорого стоил нашей стране.

Я бы сказал так, что сами по себе договоры они не то, чтобы не подогревали национальный сепаратизм, они где-то, в каком-то смысле, его укрощали. В Татарстанском договоре, поскольку это такой, наиболее знаковый был пример, и он был самый первый, по нему было предоставлено максимальное количество, скажем так, изъятий из федеральной Конституции, применительно к отдельному субъекту федерации. Так вот, это договор сыграл роль не столько разжигающую какие-то сепаратистские страсти, сколько наоборот, этот договор все время способствовал их определенному сглаживанию, то есть многие успокоились, что все, подписали с нами договор, и все, у нас, типа, договорный особый статус, все прекрасно.

Но это позиция слабого центра.

В той ситуации центр по-другому себя вести не мог, повторяю, речь идет о 1994-м годе. Что касается уже нашего времени, то там ситуация радикально поменялась, поэтому большинство договоров просто расторгли, где-то там шли какие-то переговоры, какой-то торг велся. Но по факту, в сухом остатке, на сегодняшний день, действует только один договор с Татарстаном и этот договор абсолютно пустой. То есть, что он есть, что его нет, к реальному властвованию, к реальным взаимоотношениям между РФ и Татарстаном он отношения не имеет.

Понятно – это декорации.

Другое дело, Дионис, что конечно, поскольку субъекты РФ по факту располагают разным ресурсным потенциалом, у них разные руководители; где-то правит, скажем так, опытный, матерый политический тяжеловес, где-то правит достаточно молодой и неопытный, предположим, конфликтующий с региональной элитой, руководитель и конечно, роль разная, отношение к этим регионам на федеральном уровне разное, возможности получения ресурсов каких-то от федерации у регионов разные. То есть фактическое неравенство статусов субъектов РФ, оно сохраняется. Это, если угодно, неизбежное зло. Но формальное неравенство, которое, в том числе, оформлялось этими самыми договорами, оно, на сегодняшний день, преодолено.

Это очень положительный момент, но если брать вопрос шире, переходить к региональной политике Кремля – известный фетиш так называемой оппозиции это выборность губернаторов – вы считаете, это правильно, то, что губернаторы выбирались?

Нет, я не считаю, что это правильно и более того, я не считаю, что это каким-то образом усиливало или развивало наш федерализм. Есть в мире федерации, например, Индия, где главы субъектов федерации назначаются, а не избираются. В Германии вообще нет, скажем так, выборных должностных лиц, в субъектах федерации, там нет губернаторов, там есть главы земельных правительств, которые выдвигаются по итогам земельных выборов, но губернаторов, тем более, избираемых губернаторов, там нет. Есть разные федеративные модели. В Штатах – да, там выбираются губернаторы. Повторяю, в Германии, там парламентские системы, в Индии – губернаторы назначаются из центра. Похожая система, кстати говоря, в немонархических Штатах Малайзии и т.д. Это если брать международный опыт. Если брать сугубо, скажем так, нашу ситуацию, уже в отрыве от всей этой компоротивистики, в чем была проблема с губернаторскими выборами: обычно утверждается, что благодаря выборности губернаторы чувствовали некую ответственность перед избирателями, соответствующим образом себя вели и лучше учитывали их интересы. В действительности  это прекрасно известно любому, кто работал в региональной политике в 90-е годы, прекрасно известно, что выборность воспринималась главами, как автономия от федерального центра, как индульгенция на самостийность, назовем это так, как санкция на беспредел, я же выборный, со мной ничего нельзя сделать, я могу делать все, что я захочу: могу посылать федеральные министерства подальше, могу выступать с политическими заявлениями на грани фола из серии, что я закрою границы, я не буду разрешать вывозить или ввозить к себе какие-то товары (то есть, нарушается принцип единого экономического пространства)  и т.д., и тому подобное. И это не говоря о том – тут уже, если угодно, формально-юридический момент, об этом у нас очень не любят вспоминать любители выборности губернаторов. В  Конституции ни слова о выборности губернаторов не говорится. Ни слова нигде не сказано, что главы субъектов федерации, высшие должностные лица регионов, должны избираться. Зато в Конституции, в ч. 2 ст. 177-ой говорится, что в пределах ведения РФ и полномочий РФ по предметам совместного ведения, федеральные и региональные органы государственной власти составляют единую систему. Перевожу это на обычный, более простой язык – главы субъектов федерации, согласно Конституции, входят в единую систему власти, возглавляемую федеральным президентом и правительством. То есть, вертикаль власти, она непосредственно прописана в Конституции. Выборность, особенно выборность в том виде, в каком она у нас существовала в 90-е годы и вначале нулевых, эту вертикаль, если не исключала целиком, но она ее, если угодно, подрывала. Потому что, повторяю, выборный глава региона чувствовал себя либо автономным, либо вообще, совершенно независимым: царьком, князьком, ханом, как угодно это, опять же, назовите. В таких условиях не о какой полноценной вертикали власти говорить было невозможно.

23.08.2010, 14:14 

Какова же мотивация тогда этих, так называемых, демократов?

Я думаю, что здесь речь идет о двух мотивациях. Первая – назовем ее, скажем так, идейно-романтическая – люди искренне пребывают в иллюзии, что демократия, это выборы. Чем больше выборов, тем больше демократии, где-то нет выборов, значит, там нет демократии, и им бесполезно доказывать – они прочитали какой-то учебник западный, или брошюрку по политологии, или лекции какие-то прослушали и у них это на всю жизнь в голове теперь зашито и с ними, как правило, бесполезно дискутировать, они ничего не слышат и никакие аргументы не воспринимают. Но, на мой взгляд, еще громче голос тех людей, которые, скажем так, очень хорошо, в свое время, поработали на губернаторских выборах.

Политтехнологи?

Это не только политтехнологи, это гораздо более широкое сообщество. Местные журналисты, пиарщики и региональные и федеральные и собственники СМИ.

Да даже и полиграфисты, которые публиковали листовки.

Совершенно верно. То есть, это достаточно большое сообщество, которое помнит – особенно, выборы конца 90-х – начала нулевых. Это были очень дорогие компании, порой десятки миллионов долларов тратились на региональных выборах и естественно, эти деньги растекались по всем.

У них отобрали кормушку.

Да, можно сказать так упрощенно. То есть люди вспоминают о тех временах, когда можно было на региональных губернаторских выборах легко заработать денег. Они это запомнили, сейчас они этой возможности лишены, выборы сейчас не те, таких денег уже практически нигде не заработаешь. Когда они говорят, что мы хотим, чтобы вернули губернаторские выборы, фактически они говорят, что мы хотим, чтобы вернули наши заработки, что мы хотим снова тех легких заработков, которые у нас были тогда.

Сугубо шкурный интерес.

Плюс еще, я думаю, что здесь тоже примешивается романтика, но – я просто сам участвовал в тех избирательных компаниях и хорошо это все помню, но в этом плане я не типичный представитель этого сообщества – в те времена все были моложе, время было такое, веселое, драйвовое…

Демократических иллюзий.

Нет, уже иллюзий ни у кого не было, но был драйв, была движуха, было весело просто в этих штабах и люди, которые с тех пор постарели на десять лет, они ностальгируют, вспоминают те разбитные веселые избирательные компании, и когда они говорят о возвращении выборов, они говорят и о возвращении заработков и о возвращении молодости. Вот откуда здесь все идет, с моей точки зрения.

Государственнического мышления здесь абсолютно никакого нет. Это все попытка прикрыть это демагогией о демократии ничего за собой не имеющей.

Абсолютно ничего.

Что же, в какой-то степени, вы нанесли серьезный удар сейчас, по крайней мере, в качестве аргументов, по так называемой нашей демократической оппозиции.

Я не думаю, что я сказал что-то, чего никто не говорил, это никакая не Америка.

Вы знаете, редко говорят так. То, что они хотят вернуть себе молодость и веселье в штабах, об этом, в общем-то, редко кто говорит.

Потому что сейчас выборы уже не те и того веселья, той движухи, которая была, ее нет, и, тем более, нету тех людей, которые…

Застрельщиков.…Постарели, уже не те.

Да-да, бойцы вспоминают минувшие дни.

Но все-таки, если продолжать эту тему, перебрасывая мостик к выборам 2012 года. Не секрет же, что поговаривают, что Медведев более либерален, чем Путин и что при нем может произойти какая-то, отчасти, либеральная реставрация. Вы не боитесь, что вертикаль власти, которую строил Путин, будет не свернута, но, по крайней мере, изменена?

Я не верю в то, что это станет возможно. В целом, про Дмитрия Анатольевича Медведева очень много чего наговорили люди, которые записались, так сказать, самозвано, в «мушкетеры короля», не спросив короля, которые присвоили себе право почему-то, высказываться если не от его имени непосредственно, то, скажем так, от имени его окружения, его курса, то есть люди, которые решили самозвано интерпретировать дух медведевского президентства. Я еще ни разу не находил примера, когда бы их идеи, их советы прямые, их проекты президентом реализовывались. Возьмем тех же «ИНСОРовцев», значит, Гонтмахер и прочая эта публика.

Со своими докладами – вы имеете в виду.

Они прямо высказывались о том, что вернуть выборы губернаторов, это хорошо и правильно. Значит, а что мы слышим от Дмитрия Анатольевича? Дмитрий Анатольевич неоднократно высказывался, достаточно жестко, что никакой реставрации прямых губернаторских выборов не будет. Он даже подчеркнул в одном из своих заявлений специально, что «я лично участвовал в принятии этого решения». И даже так, резко, можно сказать, завернул, что, дескать, я не вижу оснований для изменения порядка назначения глав субъектов федерации на перспективу как минимум 100 лет. Это были его слова.

В общем-то, ответ всем тем либералам, которые про него придумывают.

То есть, есть люди, которые высказываются, якобы высказывают медведевскую идеологию, а есть Медведев, и между ними пропасть, по сути.

Преемственность политики Путина будет сохраняться вне зависимости от того, кто будет в 2012 году.

Я уверен, что ни у кого в Кремле нет желания повторять печальный опыт Горбачева.

Да и Ельцина, кстати, но он пожестче, конечно, был.

Ельцин, конечно, в этом плане - здесь более спорный вариант, проигравший он был или победитель по итогам своего правления. Горбачев, это пример, если угодно, абсолютного лузера, человека, который проиграл все – и власть, и страну, и место в истории; все проиграл  и рекламировал пиццу, в конечном счете. Можно еще один пример привести исторического деятеля, которого в свое время раскачали на потворство всяким революционным либеральным инициативам, это Людовик XVI – это созыв генеральных штатов, попытки какого-то диалога с деструктивными силами.

Которые делали вид, что они и есть общество.

Все это, в итоге выплеснулось, кончилось свержением монархии, гильотиной и т.д. История знает массу примеров, и эти примеры являются хорошим уроком для всех; нельзя идти на поводу у публики, которая предлагает радикальные реформы и, в первую очередь, радикальные политические реформы. Нельзя. Тем более у демагогии.

23.08.2010, 14:22 

Все-таки, если говорить о разграничении полномочий. Вы считаете, что баланс уже найден или центру стоит еще себе взять полномочия?

Нет, я думаю, что центр и так достаточно много себе полномочий взял. Тут, на самом деле, мне кажется, вопрос не в формальном закреплении полномочий, тем более что зачастую реализацию этих полномочий приходится все равно делегировать региональным или местным органам власти, потому что из центра все это все равно делать невозможно, да и не нужно. Здесь вопрос, на мой взгляд, в другом; вопрос в механизмах контроля и ответственности. Здесь еще, на самом деле, есть над чем, на мой взгляд, поработать, в плане именно, в первую очередь, контроля, потому что механизмы ответственности это уже следующий момент – главное, чтобы у федерального центра была объективная картина того, что происходит в регионах, как реально там осуществляется власть, как реально ведут себя губернаторы и мэры. Чтобы не получалось, как получилось в некоторых регионах сейчас, когда пожары были, что когда начинали разбираться, и выяснялось, что там, грубо говоря, конь не валялся, одни валили на других, и зачастую концов было не найти.

Об этом надо было заранее позаботиться.

Да, надо было и задним числом можно все что угодно теперь говорить. Главное, я повторяю, чтобы у федерального центра в каждом регионе были хорошие глаза и уши. На сегодняшний день, на мой взгляд, все-таки та система, которая существует в рамках полпредств, то есть, полпреды в федеральных округах, главные федеральные инспекторы в субъектах федерации, она недостаточно эффективна. Федеральный центр, зачастую, не имеет полной информации. К федеральным инспекторам еще, понятно, добавляются силовые структуры, то, что идет по линии ФСБ, МВД, но все равно всего этого, разумеется, недостаточно. Зачастую федеральный центр не знает или не до конца знает, что происходит на земле и это плохо.

Какие механизмы вы бы предложили, чтобы улучшить ситуацию?

Я бы, для начала, реорганизовал полпредства.

Каким образом?

Во-первых, следовало бы более четко прописать в Положении о полпредах их полномочия именно по мониторингу политической, социально-экономической и прочей ситуации в регионах.

Дать им больше полномочий, правильно я вас понимаю?

Скажем так, конкретизировать эти полномочия, потому что сегодня они занимаются всем и ничем. Здесь я бы сделал упор именно на то, что они - око государево. Постоянно, грубо говоря, 24 часа в сутки, надзирают за тем, что происходит в администрациях губернаторов, в региональных правительствах, в законодательных собраниях, в мэриях: какие настроения, какие разговоры, какие публикации в СМИ, какие дискуссии и т.д., чтобы не получалось, как получилось в Калининграде. Известная история, когда так вышло, что полпредство ничего не докладывало о готовящихся протестных выступлениях; заместитель полпреда, который сидит непосредственно в Калининграде, тоже ничего не докладывал, был всего лишь один доклад, но не по линии полпредства, а по линии другого подразделения администрации, но к этому докладу не прислушались, потому что одного было недостаточно, если бы было несколько сигналов, то, глядишь бы, своевременно бы среагировали, и этого политического кризиса в Калининграде не случилось бы.

Двоевластия не возникнет?

Нет, не возникнет, потому что двоевластие возникает, когда есть пересекающиеся компетенции и есть у обоих субъектов финансовый и иной материальный ресурс. Я не предлагаю передать полпредам какие-то финансовые полномочия или наделить их правом, например, согласовывать назначения в региональных администрациях – это неправильно. Я предлагаю более четко сфокусировать их именно на контроле за ситуацией в регионах. Это, во-первых. Во-вторых, я считаю, что конечно, нужно усиливать аппараты этих главных федеральных инспекторов в регионах, я хорошо знаю, как это организовано сейчас, по большому счету, как правило, это один человек и несколько технических сотрудников: секретарей, помощников.

То есть, аппарата у него нет?

Аппарат есть, но это очень слабенький аппарат. Конечно, он там должен быть не один – раз есть главный федеральный инспектор, то вопрос, а где же рядовые инспекторы, почему их у него нет? Их должно быть там, в зависимости, какой это регион, сколько там населения, насколько он сложный, насколько он конфликтный и т.д. Их должно быть там, как минимум, двое-трое, а, может быть, и больше где-то, то есть, федеральных чиновников, которые мониторят ситуацию, которые не просто сидят в региональном центре, а ездят по региону, разговаривают с людьми, разговаривают как с представителями власти, так и с представителями общественности.

И бизнеса, наверное.

Общественность – бизнес, он как бы часть общества.

Специфическая часть общества.

Хорошо, специфическая. Пусть с этой специфической частью общества тоже беседуют. То есть, не хватает информации, не хватает контроля. Сейчас, грубо говоря, есть один человек в Москве, который следит за регионом, есть один человек в регионе, который сидит и вроде как что-то докладывает в Москву. Этого мало.

Вы не думаете, что Кремль просто боится, что получит 90-е годы, то есть, парад суверенитетов, но уже на уровне полпредов?

Да ну! Как это может быть? Нет.

Можно теоретически предположить.

Нет, я думаю, что это абсолютно нереальная страшилка, потому что в чем был корень парада суверенитетов. Он же был не просто в том, что были какие-то носители власти, которые захотели себе еще большей власти, основой там было национально-территориальное деление, основой там были декларации о национальной автономной идентичности, государственности этих автономных республик. То есть, можно было и теоретически, и практически запустить тему где-то отделения, где-то повышения статуса, получения каких-то дополнительных прав, самопровозглашения, самоприсвоения этих прав. А здесь на чем опереться? Здесь не на что опереться. Там была, повторяю, какая-то такая национальная квази-государственность. Здесь ее нет.

Здесь может быть другой корень, но результат тот же самый. Появятся новые политические тяжеловесы, за которыми огромные регионы.

У них нет ресурсов, я не предлагаю им дать ресурсы. Что такое ресурс, в данном случае – ресурс, это бюджетные деньги, это контроль над распределением, предположим…

Тех же денег…

Нет, месторождений, например, тех же углеводородов, выдача каких-то квот, каких-то разрешений, то есть деньги или то, что дает деньги, что обращается в деньги. Этого, как раз, я не предлагаю полпредам.

Вы предлагаете только лишь представить как бы око государево.

Я предлагаю, повторяю, целенаправленно сориентировать их на контроль над ситуацией в регионах, и именно в этом пункте и расширить их полномочия и увеличить их аппараты, на сколько то людей и т.д.

23.08.2010, 14:30 

Какие-то еще серьезные проблемы региональной политики Кремля вы можете отметить, за которые надо взяться?

Да вы знаете, я бы не сказал, что есть какие-то проблемы. Скажем так, есть точки, в которых, если есть время и силы для этого, может быть, следовало, что называется, вклиниться и навести там порядок. Вот два примера всего. Во многих регионах, кроме губернатора, президента, главы администрации, есть еще председатель правительства. То есть, какая там логика, что, дескать, губернатор он занимается у нас стратегией, он у нас ездит в Москву, он очень занятой человек, ему некогда заниматься текущим управлением, ему некогда заниматься всякой мелочевкой, текучкой, хозяйствующими делами, и у него должен быть председатель правительства, которые за все это будет отвечать, с которого он будет спрашивать и на которого, если что (но это уже, как правило, говорится неофициально) сможет переложить ответственность. Между тем, на мой взгляд, это совершенно избыточная модель. Совершенно нормально, если сам губернатор возглавляет свое правительство и занимается как стратегией – переговорами с федеральными органами власти, с инвесторами и т.д., так и текущим хозяйственным управлением. Это все должно быть сконцентрировано в одних руках, потому что такое распыление власти, оно в условиях подавляющего большинства наших регионов, это неразумная роскошь. И еще получается распыление ответственности и распыление ресурсов – это неразумно и неправильно. Вот что это такое. В моем родном Красноярском крае есть губернатор, и есть председатель правительства, зачем эта система? Должен быть губернатор, которые одновременно возглавляет региональное правительство. Пусть будет правительство, хотите назвать свой высший орган исполнительной власти правительством, пожалуйста, нет вопросов, но это правительство должен возглавлять губернатор. Никаких промежуточных премьеров быть не должно, это неправильно. Кстати говоря, отрадно, что новый Президент Башкортостана сейчас на себя взял полномочия председателя правительства, там до этого тоже была такая система, он сейчас ее, хотя бы на время, поменял, и может быть, они к этому постоянно перейдут, когда президент Башкортостана будет возглавлять правительство республики. В Ростове, насколько я помню, я, правда, тут могу ошибиться, но у меня отложилось в памяти, что, кажется, в Ростове, там тоже отказались от правительственной структуры. Но, честно говоря, может быть, я здесь соврал, но я точно знаю, что в одном из регионов, где недавно менялся губернатор, там новый руководитель отказался от системы, введенной его предшественником, при которой, кроме главы субъекта, был еще глава правительства субъекта.

Смысл понятен.

Это один момент. Второй момент, о котором я хотел бы сказать, на что следовало бы обратить внимание, где конечно надо навести порядок, и это очень связано с первым пунктом, у нас в силу того, что часть губернаторского корпуса, это люди, скажем так, не местные, так называемые варяги, то есть люди, которых Москва, Кремль, присылают в регионы и предлагают их назначить, и, естественно, их назначают. Так вот, эти руководители, будучи москвичами по жизни, они, зачастую, не переезжают в регионы, они бывают там наездами, они там, грубо говоря, не живут и тем более, не живут там их семьи. Я не хочу приводить примеры, но они достаточно широко известны, когда глава появляется в своем регионе как гость дорогой, а все остальное время он находится где угодно, занимается чем угодно, но только не непосредственно тем, чего он, вообще-то, главой поставлен. Президент у нас недавно инициировал наведение дисциплинарных мер в Государственной Думе, возмутился, что как же так, почему нет людей на месте, у нас депутаты не ходят на заседания, хотя, на самом деле, может быть, и ничего такого сильно страшного в этом нет. Но вот проблема, когда губернатор по полгода, по 2-3 месяца отсутствует в своем субъекте федерации, находится в бесконечных и зачастую, совершенно непонятных командировках, отпусках и т.д., эта проблема намного серьезнее. Дело не в том, что он там не руководит, сейчас можно руководить дистанционно: компьютер, телефон и больше ничего не надо, нужно быть в курсе всех проблем, можно оперативно выдавать указания, получать информацию, все это понятно. Есть проблема другая, она, если угодно, моральная, потому что люди видят – достаточно быстро все узнают, не только элита, не только верхушка региональная, достаточно быстро люди узнают, что их губернатор, их президент и глава администрации в регионе не живет.

И начинаются спекуляции, что ему на народ наплевать.

Совершенно верно. Начинаются всякие спекуляции, начинаются разговоры, начинаются интриги, потому что всегда находятся люди, которые хотят каким-то образом этого руководителя подсидеть, подставить, дискредитировать и т.д., а это отличный повод. Чуть что: «Ага, у него нет прописки даже, у него нет квартиры, ага, у него здесь и жена не живет, и дети здесь не живут, и сам он здесь не живет, каждый выходные, условно говоря, летает или месяцами живет в Москве».

Он чужой – чужак, и остался чужаком.

Ну, куда это годится? Это неправильно и с этим, конечно, надо наводить порядок. Я знаю, как минимум, один пример, когда Президент, беседуя с кандидатом на должность главы региона и уже приняв решение об его выдвижении, взял с него слово, что он будет жить в регионе. И этот глава, я так, слежу за ситуацией, он в регионе живет, семью сейчас собирается перевозить, дом построил.

Строго ручное управление получилось.

Я считаю, что может быть, следовало бы Дмитрию Анатольевичу завести это за правило, что если он назначает человека не из региона, а назначает варяга, то с варяга брать обязательство, что он будет жить в регионе.

Письменное.

Письменное – это уже как бы может быть перебор, но брать некое обязательство (все-таки нарушить слово, данное президенту, не каждый рискнет), что будет жить в регионе, и тем самым не создавать проблем на пустом месте и себе, и федеральной власти.

К сожалению, должен констатировать, что эфир наш фактически закончился. Тем вы много подняли, их, к сожалению, не уместишь в небольшую передачу. Спасибо, что вы пришли к нам в студию.

Спасибо вам за приглашение.

Много интересных вопросов вы подняли, интересно рассказали про вещи, которые, возможно, далеко не все знают. Итак, у нас в студии был директор Института Политики и Государственного права, член Общественной палаты Виталий Вячеславович Иванов.